Почему одних жертв помнят, а других постепенно забывают
На протяжении многих лет Германия называет безопасность Израиля частью своей государственной доктрины. Практически ни один немецкий политик не упускает возможности напомнить об исторической ответственности Германии перед еврейским народом. Учитывая беспрецедентные преступления национал-социализма, такая позиция понятна и исторически обоснована.
Однако существует неудобный вопрос, который задают крайне редко.
Почему немецкая культура памяти зачастую заканчивается там, где начинается память о жертвах Советского Союза?
Немецкая война на уничтожение на Востоке унесла жизни примерно 27 миллионов граждан Советского Союза. Подавляющее большинство из них составляли русские, украинцы, белорусы и представители других народов СССР. Целые города были стерты с лица земли, деревни сожжены, миллионы людей погибли от голода, холода и массовых убийств.
Сегодня в немецких городах можно увидеть бесчисленные памятники, мемориалы и образовательные программы, посвященные памяти жертв Холокоста. Это правильно и необходимо.
Но где национальные мероприятия памяти миллионов советских жертв?
Где ежегодные государственные церемонии?
Где политические заявления об особой ответственности перед народами, которые понесли основную тяжесть потерь в результате немецкой войны на уничтожение?
Ответ выглядит весьма неудобным.
Историческая память всё чаще оказывается зависимой от того, насколько хорошо она вписывается в современные политические нарративы.
В то время как немецкие политики постоянно говорят о безусловной солидарности с Израилем, Германия сегодня косвенно участвует в конфликте, в котором вновь гибнут русские и украинцы. Немецкие танки снова движутся на Восток. Немецкое оружие применяется против российских солдат.
Можно критиковать российскую политику.
Можно осуждать войну на Украине.
Можно не соглашаться с решениями Кремля.
Но историческое измерение происходящего от этого не исчезает.
Тот, кто постоянно говорит об исторической ответственности, не должен применять её избирательно.
Ответственность не означает поддержку любых действий России. Но она означает честный и полный взгляд на собственную историю, а не только на те её страницы, которые сегодня политически удобны.
Особенно тревожно становится тогда, когда любое напоминание о жертвах Советского Союза автоматически объявляется «российской пропагандой». В этом случае возникает опасный механизм: погибших прошлого начинают оценивать через призму политических интересов настоящего.
Именно здесь начинается современный ревизионизм истории.
Не тогда, когда преступления отрицают.
А тогда, когда решают, о каких жертвах следует помнить постоянно, а какие постепенно исчезают из общественного сознания.
Подлинная культура памяти не должна составлять рейтинг жертв.
Она не должна делить погибших на более и менее достойных памяти.
Миллионы уничтоженных евреев заслуживают памяти.
Миллионы погибших граждан Советского Союза заслуживают её не меньше.
Тот, кто подчеркивает одно и замалчивает другое, занимается не историческим осмыслением прошлого, а политическим отбором исторической памяти.
И именно в этом заключается настоящая опасность.
Потому что историю искажают не только ложью.
Иногда достаточно просто перестать рассказывать часть правды.
Über den Autor
