Россия и западные активы: санкции и двойные стандарты

Моя бабушка часто повторяла простую мудрость: «Не делай другому того, чего не желаешь себе». Кажется, именно эту мысль забыли и в Брюсселе, и в Москве. Для понимания этого принципа не нужны диплом юриста, заседания Еврокомиссии или бесконечные дипломатические совещания. Достаточно представить себя на месте другого.

Французская газета Le Monde сообщает об усилении передачи российских активов западных компаний под временное внешнее управление. Представители европейского бизнеса возмущены и говорят об угрозе своему имуществу. Один из них сравнил происходящее с ножом, приставленным к горлу. Слова сильные. Но возникает неудобный вопрос: а что Запад сделал с российскими активами?

Миллиарды заморожены, но когда дело касается собственного имущества, возмущению нет предела

После начала российского вторжения на Украину в феврале 2022 года Европейский союз и его партнёры ввели масштабные санкции. Российские государственные резервы на сотни миллиардов долларов были заблокированы, в том числе значительная часть в Европе. Были заморожены также активы ряда российских компаний и физических лиц. ЕС направляет чрезвычайные доходы от иммобилизованных государственных активов России на поддержку Украины.

Запад объясняет эти меры необходимостью добиться ответственности России за войну и причинённый ущерб. Это серьёзный аргумент, который нельзя просто отбросить. Но и право собственности нельзя объявлять несущественным только потому, что его обладатель политически неудобен.

Здесь принципиально важна юридическая точность: замораживание активов не тождественно окончательной конфискации. Использование чрезвычайных доходов также отличается от изъятия основного капитала. Смешивать эти понятия было бы нечестно. Однако политический вопрос остаётся: как подобная практика влияет на доверие к международной финансовой системе?

Москва отвечает собственным пониманием защиты собственности

Согласно сообщениям прессы, российские власти всё чаще передают активы западных предприятий под временное управление. В числе упоминаемых компаний — Japan Tobacco International, Auchan, Leroy Merlin, Nestlé, Metro и другие. Конкретный правовой статус каждой компании и каждого актива следует проверять отдельно: не всякая передача под управление означает окончательную конфискацию.

Тем не менее для предприятия потеря контроля над заводом, логистикой, торговой сетью или дочерней структурой может оказаться тяжёлым экономическим ударом. Российская сторона представляет подобные действия как ответ на западные ограничения. Компании видят в них угрозу своим инвестициям.

И здесь проявляется абсурдность ситуации. Государства превращают экономические отношения в инструмент давления, а затем удивляются, когда противник начинает действовать похожими методами. Это не делает российские меры автоматически законными и не означает, что западные санкции и российское внешнее управление юридически равнозначны. Но взаимная эскалация была вполне предсказуема.

Экономическое давление редко остаётся улицей с односторонним движением

На Западе санкции давно воспринимают как привычный инструмент внешней политики. Ограничиваются банковские операции, экспорт технологий, инвестиции и торговые отношения. Всё это должно заставить другую сторону изменить поведение.

Но если Москва отвечает собственными ограничениями, начинается бурное негодование. Возмущение пострадавших предпринимателей понятно. Менее убедительна политическая уверенность, будто последствия экономического противостояния могут затронуть исключительно одну сторону.

Нельзя бесконечно усиливать экономическую конфронтацию и одновременно ожидать, что другая сторона будет соблюдать прежние правила делового сотрудничества. Это не оправдание произвола, а элементарный прогноз его последствий.

Двойные стандарты начинаются там, где затронуты собственные интересы

Некоторые западные компании продолжали работать в России, стараясь сохранить персонал, производство и многолетние инвестиции. Теперь именно они рискуют потерять контроль над бизнесом. В начале ноября 2026 года сообщалось о расширении временного управления российскими активами Japan Tobacco International. Для международного концерна российский рынок имеет существенное значение.

Представим обратную ситуацию: европейское предприятие внезапно теряет возможность управлять своим производством за рубежом. Протест был бы вполне обоснованным. Но тогда почему обсуждение защиты собственности должно зависеть от того, чей паспорт у владельца?

Различия между правовыми основаниями западных санкций и российских решений существуют. Их необходимо учитывать. Но избирательное моральное негодование от этого не становится более убедительным.

Кирилл Дмитриев: возвращайтесь, хотя ваши активы уже под чужим управлением

Особенно странно выглядит сочетание двух сигналов из Москвы. С одной стороны, российский переговорщик Кирилл Дмитриев выступает за восстановление экономических контактов. С другой стороны, западные предприниматели опасаются новых решений о внешнем управлении их российскими активами.

Это напоминает владельца гостиницы, который приглашает бывших гостей вернуться, но пока не собирается отдавать им чемоданы. Убедительная реклама гостеприимства, ничего не скажешь.

По сообщениям Le Monde, представители европейских деловых кругов сомневаются, что Дмитриев способен обеспечить реальное решение их проблем. И в этом заключается опасность для самой России: стране нужны инвестиции и деловые связи, но непредсказуемость обращения с иностранной собственностью отпугивает инвесторов.

Счёт оплачивают не политики

За громкими заявлениями о национальной безопасности и стратегическом давлении стоят люди, которых почти никогда не спрашивают. Работники рискуют потерять рабочие места, поставщики — заказы, инвесторы и вкладчики — деньги. Потребители сталкиваются с более высокими ценами.

Политики обсуждают геополитическую эффективность. Компании подсчитывают убытки. А гражданам остаётся оплачивать последствия конфронтации, в которой они зачастую не участвовали.

Стоит хотя бы задать вопрос: приводят ли новые санкции и ответные меры к заявленным целям или стороны уже попали в механизм взаимного наказания, из которого трудно выбраться?

Защита собственности не должна зависеть от хорошей погоды

Международные инвестиции требуют предсказуемых правил. Государство, способное по политическим причинам отстранить иностранного владельца от управления предприятием, рискует репутацией инвестиционной площадки. Это относится к России.

Но и Европейскому союзу следует оценить долгосрочные последствия многолетней блокировки иностранных государственных резервов и использования доходов от них. Правовые конструкции имеют значение, однако доверие других стран к финансовым центрам также имеет значение.

Когда сохранность имущества начинает зависеть от геополитической лояльности, международная экономика становится менее надёжной для всех. Вернуть утраченное доверие одной пресс-конференцией невозможно.

Заключение: моя бабушка поняла бы это без всяких саммитов

Возможно, политикам в Берлине, Брюсселе и Москве полезно время от времени вспоминать простые правила человеческого общежития. Не каждый конфликт разрешается новыми санкциями. Не каждое противоречие становится менее опасным после очередного ареста имущества.

Россия несёт ответственность за собственные решения в отношении западных предприятий. Европейские правительства отвечают за свои санкционные решения. И те и другие должны оцениваться с точки зрения права, соразмерности и последствий.

Тот, кто защищает право собственности, должен делать это не только тогда, когда страдают его собственные компании. Тот, кто призывает к сотрудничеству, не должен одновременно разрушать доверие потенциальных партнёров.

Моя бабушка, наверное, просто покачала бы головой и повторила: «Не делай другому того, чего не желаешь себе».

Пожалуй, в этом и заключается трагикомедия нашего времени: у нас есть дорогие дипломаты, многочисленные экономические эксперты и огромные международные учреждения. Но для понимания истины, которую когда-то знали даже дети, всего этого почему-то недостаточно.